Школа – это тюрьма, наносящая вред нашим детям

Родители отправляют детей в школу из лучших побуждений, полагая, что именно это нужно их чадам, дабы стать полезными и счастливыми взрослыми людьми. У многих имеются сомнения в качестве школьного обучения, однако мудрость гласит, что эти проблемы можно решить, если заплатить больше денег, привлечь лучших учителей, применить более требовательную учебную программу и/или проводить более строгие и скрупулезные экзамены.

Но что если настоящая проблема заключается в самой школе? Печальный факт заключается в том, что один из самых дорогих нашему сердцу институтов по своей природе обманывает ожидания наших детей и нашего общества.

Школа – это то место, находиться в котором детей принуждают, и где их свобода во многом ограничивается, причем ограничивается намного больше, чем на это согласились бы взрослые на своих собственных рабочих местах. В последние десятилетия мы принуждаем наших детей проводить все больше времени в такой обстановке. Есть довольно убедительные доказательства (которые я обобщаю в своей последней книге), говорящие о том, что это наносит многим детям серьезный психологический вред. Кроме того, чем больше ученые узнают о том, как дети могут учиться естественным образом, тем больше мы приходим к осознанию того факта, что наиболее полно и эффективно, с максимальным энтузиазмом и охотой они учатся в условиях, которые прямо противоположны школьным.

Обязательное школьное обучение уже несколько поколений является твердо установленной истиной, закрепившейся в нашей культуре. Сегодня основной массе людей трудно даже представить себе, как дети смогут научиться тому, чему должны научиться ради достижения успеха в обществе, если не будет школы. Президент Обама и министр образования Арне Данкан (Arne Duncan) настолько влюблены в школьное обучение, что им хочется еще больше увеличить продолжительность уроков и время учебы в школе. Большинство людей исходит из того, что базовая концепция школьного образования, которая известна нам сегодня, появилась на основе научных данных о том, как дети смогут учиться наилучшим образом. Но на самом деле, это далеко не так.

Школы в своем сегодняшнем виде являются продуктом истории, а не научных исследований процесса обучения детей. Те схемы и программы, которые применяются сейчас в школах, разрабатывались еще во времена протестантской Реформации, когда школы создавались для того, чтобы дети учились читать Библию, без вопросов верили в Священное Писание и безо всяких сомнений подчинялись власть имущим. Создатели первых школ предельно ясно говорили об этом в своих трудах. Они даже не думали о том, что школа может стать тем местом, где ученикам будет прививаться критическое мышление, творческая инициатива и способность учиться самостоятельно – то есть все то, что крайне необходимо для достижения успеха в сегодняшней экономике. Для них своеволие было грехом, и его необходимо было выбивать из детей палкой, но ни в коей мере не поощрять.

Когда контроль над школами взяло в свои руки государство, сделавшее образование обязательным и направленным на цели светского характера, основные структуры и методы обучения остались без изменений. Последующие попытки проведения реформ потерпели неудачу, поскольку хотя они и предусматривали некие изменения в школьной структуре, но основы образования никто менять не собирался. Централизованная, иерархическая система и методика обучения с последующими проверками и экзаменами, в которой мотивом для учебы и приобретения знаний являлась система поощрений и наказаний, но не любознательность и не реальное и глубоко прочувствованное стремление к познанию, очень хорошо подходили для индоктринации и воспитания послушания. Но для других целей это было непригодно. Неудивительно, что многие из величайших предпринимателей и новаторов нашего мира либо рано покидали школу (как Томас Эдисон), либо говорили, что ненавидели ее и учились не благодаря школе, а вопреки ей (Альберт Эйнштейн).

«Неудивительно, что сегодня даже самые лучшие ученики (а может, они в особенности) зачастую говорят о том, что «перегорают» в процессе обучения. Один из недавних выпускников-отличников решил отложить поступление в колледж и объяснил это газетному репортеру следующим образом: «Я был поглощен мыслью о том, что надо хорошо учиться, и поэтому последние два года я мало спал. Каждый вечер я тратил по пять-шесть часов на дом
ашнюю работу. И дальнейшая учеба сейчас мне нужна меньше всего».

Большинство учеников, будь то отличники, середняки или неуспевающие, в средних и старших классах уже утрачивают интерес к познанию. Недавно Михай Чиксентмихайи (Mihaly Czikszentmihalyl) и Джереми Хантер (Jeremy Hunter) провели исследование по данному вопросу. Они раздали 800 ученикам с шестого по двенадцатый класс из 33 разных школ со всех уголков страны специальные часы, которые бессистемно в течение дня подавали особый сигнал. Когда звучал такой сигнал, ученики должны были заполнить анкету, ответив на вопросы о том, где они находятся, что делают и насколько они счастливы или несчастливы в данный момент. Самыми несчастными оказались те дети, который в такие моменты находились в школе, а самыми счастливыми те, кто был за пределами школьных стен, занимаясь играми или болтая с друзьями. В школе им зачастую было скучно, тревожно, а иногда все вместе. Другие исследователи показывают, что с каждым классом у учеников появляется все более негативное отношение к изучаемым предметам, особенно к математике и к естествознанию.

Как общество мы имеем тенденцию отмахиваться от таких вещей. Нас не удивляет то, что процесс обучения неприятен. Мы думаем об этом как о горьких таблетках, которые трудно глотать, но которые в конечном итоге полезны и необходимы детям. Некоторые люди даже полагают, что непривлекательность школы это даже хорошо для детей, потому что они там учатся с терпением относиться к неприятностям, которых после школы у них в жизни будет огромное множество. Возможно, такой печальный взгляд на жизнь берет свое начало именно в школьной учебе. Конечно, в жизни есть свои взлеты и падения, которые случаются как в детском, так и во взрослом возрасте. Но существует масса возможностей терпеливо переносить неприятности и без школьного обучения. Исследования показывают, что люди всех возрастов учатся лучше всего тогда, когда у них имеется собственная мотивация, когда они изучают вопросы, на которые им самим хочется найти ответы, когда они сами ставят перед собой цели в жизни. В таких обстоятельствах учеба обычно доставляет удовольствие и радость.

***

Значительную часть своей научной карьеры я посвятил изучению вопросов о том, как дети учатся и познают мир. Они приходят в мир, который прекрасно приспособлен для того, чтобы дети сами могли направлять свой процесс обучения. Природа наделила их мощными познавательными инстинктами, среди которых любознательность, любовь к игре, веселость, общительность, внимательность ко всему тому, что происходит вокруг, желание вырасти и стремление делать то, чем занимаются дети постарше и взрослые.

Доказательства всего этого в применении к маленьким детям проходят перед глазами любого, кто наблюдал за ростом ребенка с рождения и до школы. Дети самостоятельно, благодаря собственным усилиям, учатся ходить, бегать, прыгать и взбираться наверх. Дети с нуля выучивают свой родной язык, а освоив его, учатся настаивать на своем, спорить, развлекать других и надоедать им, дружить, очаровывать и задавать вопросы. Спрашивая и исследуя, они приобретают огромные знания об окружающем их физическом и социальном мире. А во время игры они отрабатывают навыки и умения, способствующие их физическому, умственному, общественному и эмоциональному развитию. И делают они это еще до того, как кто-то попытается систематически учить их чему бы то ни было.

Такое поразительное стремление и способность к познанию не отключается, когда ребенку исполняется пять или шесть лет. Это мы отключаем их со своей принудительной системой школьного обучения. Самый важный, самый прочный урок нашей системы школьного образования состоит в том, что учиться работать не следует, и что этого надо избегать по мере возможности.

В своих исследованиях я сосредоточил основное внимание на детях «школьного возраста», которых не отправляют в школу, или посылают учиться в школу, не являющуюся таковой в традиционном понимании. Я изучал процесс обучения и познания у детей в тех обществах, где нет школ, в частности, в культурах охотников и собирателей, из которых появилось и выросло человечество. Я также исследовал учебно-познавательный процесс у тех детей из нашего общества, которым доверяют самостоятельно заниматься своим образованием, предоставляя им соответствующие возможности и средства. В таких условиях естественная любознательность детей и их стремление к познанию сохраняются на протяжении всего детства и юности, переходя во взрослый возраст.

Есть еще один

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.